10. Неправильное разрешение вопроса
         о допустимости доказательств повлекло ограничение
             права стороны обвинения на представление
                доказательств присяжным заседателям

                   Определение Судебной коллегии
               по уголовным делам Верховного Суда РФ
                 от 31 июля 2012 г. N 89-О12-30СП

                           (Извлечение)


     По приговору Тюменского областного  суда  от  5  мая  2012 г.,
вынесенному с участием присяжных заседателей, К.  осужден  по  ч. 1
ст. 222 УК РФ и оправдан по ч. 3 ст. 33, п. "з" ч. 2 ст. 105 УК  РФ
за непричастностью к  данному  преступлению;  Т.  осужден  по  ч. 1
ст. 222  УК  РФ  и  оправдан  по  п. "з"  ч. 2  ст. 105  УК  РФ  за
непричастностью к данному преступлению, по ч. 1  ст. 223  УК  РФ  -
ввиду неустановления события преступления.
     В кассационном представлении государственный обвинитель просил
приговор отменить, дело направить на новое  судебное  рассмотрение,
указывая на то, что  суд  необоснованно  отказал  в  удовлетворении
ходатайства об оглашении показаний Т.,  данных  на  предварительном
следствии при допросе в качестве обвиняемого 10 марта 2011 г., и об
исследовании  в  присутствии  присяжных   заседателей   видеозаписи
данного следственного действия, ограничив тем самым  право  стороны
обвинения на представление доказательств. Решение суда о  признании
названных доказательств недопустимыми не основано на законе.
     Судебная  коллегия  по  уголовным  делам  Верховного  Суда  РФ
31 июля 2012 г. приговор отменила, дело направила на новое судебное
рассмотрение, указав следующее.
     Из    протокола    судебного    заседания    следовало,    что
государственный  обвинитель   заявил   ходатайство   об   оглашении
показаний Т., данных им на предварительном следствии при допросе  в
качестве  обвиняемого  10  марта  2011 г.,  и  об  исследовании   в
присутствии присяжных заседателей видеозаписи данного следственного
действия.
     Рассматривая  заявленное  ходатайство,  суд  признал  протокол
допроса обвиняемого Т. от 10 марта 2011 г.  и  видеозапись  данного
следственного действия недопустимыми доказательствами и со  ссылкой
на принятое решение в удовлетворении  ходатайства  государственного
обвинителя отказал.
     Обосновывая  решение  о  признании   названных   доказательств
недопустимыми, суд сослался на  нарушения  уголовно-процессуального
закона, выразившиеся, по его  мнению,  в  том,  что  дополнительный
допрос      обвиняемого      Т.      фактически       осуществлялся
следователем-криминалистом М., который  не  входил  в  следственную
группу по расследованию этого преступления и  который  следователем
К. был  допущен  к  участию  в  следственном  действии  в  качестве
специалиста. Кроме того, в протоколе отсутствуют  сведения  о  том,
что вопросы допрашиваемому Т. ставились  следователем-криминалистом
М.   с   разрешения   следователя    К.,    как    этого    требует
уголовно-процессуальный закон. Помимо этого в протоколе не отражены
сведения  о  технических  средствах,  которые  использовались   при
проведении данного следственного действия.
     Между тем, отметила  Судебная  коллегия,  принимая  решение  о
недопустимости протокола допроса обвиняемого Т. от 10 марта 2011 г.
со  ссылкой  на  то,  что  фактически   допрос   осуществлялся   не
следователем   К.,   а   участвовавшим   в   качестве   специалиста
следователем-криминалистом М., не входящим в  следственную  группу,
суд не принял  во  внимание  положения  п. 40-1  ст. 5  УПК  РФ,  в
соответствии   с    которыми    следователь-криминалист    является
должностным  лицом,  уполномоченным  осуществлять   предварительное
следствие по уголовному делу,  а  также  участвовать  по  поручению
руководителя  следственного   органа   в   производстве   отдельных
следственных  и  иных  процессуальных  действий   или   производить
отдельные следственные и иные процессуальные действия без  принятия
уголовного дела к своему производству.
     Таким     образом,      в      силу      прямого      указания
уголовно-процессуального  закона,   следователь-криминалист   имеет
право участвовать в производстве отдельного следственного действия,
в том числе в производстве дополнительного допроса обвиняемого,  не
принимая к своему производству уголовное дело,  в  рамках  которого
проводится  данное  следственное  действие.   Поэтому   он   вправе
участвовать в производстве отдельных  следственных  действий  и  не
входя  в  состав  следственной  группы  по  расследованию   данного
преступления.
     С  учетом  этой  нормы  закона,  определяющей   процессуальное
положение и полномочия следователя-криминалиста  при  осуществлении
предварительного следствия по уголовному делу, суду следовало  лишь
проверить,   давалось   ли   руководителем   следственного   органа
следователю-криминалисту  М.  поручение  об   участии   в   допросе
обвиняемого Т.
     Вызывает сомнения и вывод суда о том, что  допрос  обвиняемого
Т. фактически осуществлялся  следователем-криминалистом  М.,  а  не
следователем  К.  Данный  вывод  основан  лишь  на   количественном
соотношении  вопросов,  поставленных  Т.   в   ходе   его   допроса
следователем  К.  и   следователем-криминалистом   М.   Между   тем
Уголовно-процессуальный   кодекс   РФ   не   содержит   ограничений
относительно количества вопросов,  которые  участник  следственного
действия может задать допрашиваемому лицу.
     Кроме того,  анализ  содержания  протокола  допроса  позволяет
прийти    к    выводу    о    том,    что    фактически     вопросы
следователем-криминалистом задавались с  согласия  следователя.  Об
этом свидетельствует тот факт, что каждый последующий  поставленный
им вопрос следователем не отклонялся. Не высказывались замечания по
этому поводу  и  присутствовавшим  при  производстве  следственного
действия  адвокатом  А.  При  таких  обстоятельствах  отсутствие  в
протоколе допроса  ссылки  на  то,  что  следователем-криминалистом
вопросы допрашиваемому Т. ставились с  разрешения  следователя,  не
может  расцениваться  в  качестве  нарушения,  влекущего  признание
протокола недопустимым доказательством.
     Согласно ч. 4 ст. 190 УПК РФ в том случае, если в ходе допроса
проводилась видеозапись, то протокол  должен  содержать:  запись  о
самом  факте  проведения  видеозаписи,   сведения   о   технических
средствах, а  также  об  условиях  проведения  видеозаписи,  фактах
приостановления записи, причине и длительности остановки записи.
     Как следует из протокола допроса обвиняемого Т.  от  10  марта
2011 г.,    эти    требования    уголовно-процессуального    закона
следователем выполнены.
     В протоколе, в частности, содержатся сведения о  том,  что  до
начала  следственного  действия  участвующим  лицам   объявлено   о
применении технических средств - цифровой  видеокамеры  и  лазерных
компакт-дисков,  при  этом  обвиняемый  Т.  дал  согласие   на   их
применение, о чем имеется  соответствующая  запись,  удостоверенная
его подписью.
     В соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса
РФ в протокол занесены и сведения об имевших место в  ходе  допроса
остановках видеозаписи с  указанием  причин  и  длительности  таких
остановок записи.
     В нем зафиксированы и данные о времени окончания  видеозаписи,
предложение  следователя  участникам   следственного   действия   о
просмотре  содержания  записи,  а  также  сведения  о  том,  что  к
протоколу приложены лазерные компакт-диски марки "Сони", содержащие
информацию о дополнительном допросе обвиняемого Т.
     Таким образом, необходимые и требуемые уголовно-процессуальным
законом  сведения,  касающиеся   использования   в   ходе   допроса
технических средств, кроме сведений  о  наименовании  записывающего
устройства, в протокол допроса были занесены.
     Отсутствие же в  нем  сведений  о  наименовании  записывающего
устройства  как   единственное   обстоятельство,   указывающее   на
несоблюдение требований ч. 4 ст. 190 УПК РФ, с учетом того, что все
иные требования названной нормы закона следователем  выполнены,  не
может рассматриваться в  качестве  нарушения,  влекущего  признание
этих доказательств недопустимыми, поскольку данное нарушение  носит
формальный  характер  и  оно  могло  быть  устранено   в   судебном
заседании.
     При  таких   обстоятельствах   является   обоснованным   довод
кассационного  представления  о  том,  что  у   суда   не   имелось
достаточных оснований для признания протокола  допроса  обвиняемого
Т. от 10 марта 2011 г. и видеозаписи данного следственного действия
недопустимыми доказательствами.
     Необоснованное  решение  суда  об  отказе   в   удовлетворении
ходатайства  об  исследовании  протокола  допроса обвиняемого Т. от
10 марта  2011 г.  и  видеозаписи  данного  следственного  действия
повлекло  ограничение  права  стороны  обвинения  на  представление
доказательств.


                           ____________